Война это так страшно. Это не первый раз, нет. Но разницы в страхе нет, бомбят ли с воздуха или перестрелка недалеко от дома. Это странный страх, ты не думаешь о смерти, ты думаешь о тех людях которые могут тебя убить, и самое страшное - это встретиться с ними лицом к лицу.
Этот страх смешан с дождем и грязью, с непосредственностью собак, с затаившимися планами душевных мародеров, со всемогуществом и равнодушием растений.
Дождь барабанит по крыше неистово, подражая автоматным очередям. Мне так хотелось побыть с
Ним немного, мы так редко видимся, но даже в эти редкие моменты кто-нибудь умудряется испортить их. Тем более выглядел
он намного лучше чем обычно, что несомненно отвлекало от окружающего шума.
Он ушел, и я о
нем сразу же забыла. Мне просто было страшно, и было физически необходимо находиться рядом с живым. С живым человеком, который внушал бы уверенность.
Я вошла в комнату, объятую полумраком. В ней все сделано из матового дерева темного теплого оттенка . В окно хорошо было видно все происходящее, а именно хвойный лес, серое истекающее водой небо и расплывающуюся повсюду грязь. И еще лучше была слышна война, выстрелы из различных орудий не прекращались больше чем на несколько секунд.
Он сидел спиной к двери и смотрел в тускло горевший камин,
его темные волосы ярко блестели , будто намазанные гелем. И вообще в этом кресле с зализанными волосами перед камином
он напоминал фюрера
.
Я провела рукой по его мягким волосам
. Он усмехнулся
.
Я сидела у
него на коленях, старательно прижимаясь к
его груди, как будто это могло спасти все на свете. Ноги не доставали до пола и нервно болтая ими я размазывала грязь с моих сапог по
его брюкам. С
ним было спокойнее, но страх не уходил.
Он не прижимал меня к себе крепко, как положено в таких ситуациях, просто слегка обнял и смотрел в никуда, а с
его губ не сходила еле заметная улыбка.
Упираясь носком левого сапога в камин я начала говорить. Точнее, во мне заговорил стресс.
- Война - это так страшно. Не понимаю, почему нельзя это прекратить и больше никогда не начинать. Все ненавидят войну, боятся ее и все равно идут туда. Умирать за родину за страну, за ее правительство, за незнакомых людей, за утопичную идеологию, которую все равно все критикуют. Какой бред, брееееееед... Так было всегда, всегда были войны, люди всегда добровольно шли умирать, и в античные времена и в среденевековье и сейчас. страшно и грустно.
Я сосредоточенно отсчитывала необходимое количество земляничных листочков и бросала их в картонную коробочку. В ней уже лежали несколько цветных ленточек, ложка крыжовенного варенья и коробок европейских спичек.
Он с любопытством наблюдал за моими действиями.
- Это что будет? Варенье?- смущенно спросил
он.
Вдруг один из бутонов земляники вытянулся и повернувшись в мою сторону распустился.
- Я все правильно делаю? - спросила я, обращаясь к цветку.
Тот кивнул, закрылся и опустился обратно в коробку
